Камелия. Болтовня       .: Проза     :.

Если высказать все мысли, которые у тебя в голове – она опустошится. Станет гулкой и ясной и не потревожит бумагу. И люди не станут собираться вокруг тебя толпой, и глазеть, распуская уши. Так однажды случилось со мной то, о чем мне не даст соврать моя память.
Тогда было утро. Совсем по-зимнему и белым-бело на сотни верст. Сидели мы в одном старом доме, где печка припекала жарче июльского солнца. А за окном , поскрипывая, расхаживал по двору мороз. Новый год недавно начался, и по-праздничному делать было нечего. Разве что прокатиться на лыжах или помолчать о том, о сем. Но вот, в нарушенную тиканьем часов тишину ворвался дряблый кашель. Дверь в сени распахнулась, и в избу вошел старик. Отбил валенки о порог, отряхнул снег со штанины и, сняв с себя тулуп, сел к столу. Поздоровался со всеми, отхлебнул чаю из ближней к нему кружки и рассказал нам такую историю.
Была у него по молодости, жена сварливая, и кобыла бодрая. Жену он с радостью вскоре разменял на три пуда риса у соседа, и зажил совсем уж счастливо. И если бы не метель, которая весной побила весь будущий урожай, не знать ему горя до самой старости. Но урожай не поспел, и остался мужик без еды на четыре месяца. Было у него ружье охотничье, и потому он не сильно беспокоился. Тепло оделся, набил в котомку патронов и пошел в лес. Долго шел, след искал животины какой-нибудь дикой, ну и как положено, заблудился. Присел на сугроб, задумался. Долго ли думал, коротко ли, но от накопившихся мыслей голова у него трещать начала и распухла. Мимо заяц пробегал. Увидел в сугробе чудо-юдо нездешнее и братьев позвал. Разнеслась весть о такой диковинке по лесу в один миг, И зверей видимо-невидимо собралось вокруг мужика. Уже совсем близко подошли, попривыкли. А мужик голову приподнял, да как зальется на всю округу речью диковинной, длинной и прекрасной, звери так и окуклились на месте, сдвинуться не способны. Оттого это произошло, что речь мужика на тот момент, не растрыньканная по баням и поседушкам, была полна смысла вселенского. Мужик даже сам заслушался от удивления. А в речи говорилось о древних жилищах, и их универсальности для космических просторов, о будущем прекрасном, где наступит мир и бесконечное равноденствие, о любви и щедрости и о весне, которая по всем подсчетам должна прийти не позже завтрашнего дня.
Так мужик говорил, и голова его становилась меньше, пока не обрела привычные для человека размеры. Тогда все звери отмерли, кроме одного кабанчика, которого речь сразила наповал, и разбежались по своим делам, воодушевленные благой вестью о скорой весне. Дед взвалил кабана себе на плечи, и пошел домой наугад. Так прямехонько из лесу и вышел. И в тот месяц у него не было никакого голода. А в остальное время, он кормился у соседа, где жила-поживала его бывшая жена.
На этом история деда заканчивалась, и все сидели в полном недоумении, ловя скрывавшуюся где-то в не наступившем продолжении мораль.
Но мораль была не там, и даже не в том, что мужик своей речью кабана убил (кабаны, как известно падки на такие выкрутасы). А в том, что сила духа человеческого действительно начинается там, где он перестает болтать.